1
+7 (495) 783-16-65
с 9.30 до 18.30
Заказать обратный звонок


* - Поля, обязательные к заполнению


Нажимая кнопку «Заказать обратный звонок», я даю свое согласие на обработку моих персональных данных, в соответствии с Федеральным Законом от 27.07.2006 г. №152-ФЗ «Об обработке персональных данных», на условиях и для целей, определенных в Согласии на обработку персональных данных».

Клиентам нужны комплексные варианты решений

Можно ли считать, что судебная практика по взысканию долгов сложилась? Есть ли статистика, каков процент выигранных дел по таким процессам?

Обобщенной судебной практики по искам банков  о взыскании задолженности по кредитным договорам нет в связи с разной подведомственностью.  Так,  дела по взысканиям с граждан – физических лиц, подведомственны судам общей юрисдикции, а по корпоративным долгам – относятся к ведению арбитражных судов.    Сводной обобщенной практики нет, хотя отдельные областные суды выпустили отчеты, но они не  показывают ни четкой общей системы, ни статистики.

По беззалоговым кредитным портфелям банков сложилась практика продажи их коллекторским агентствам.  Любой оценщик оценит кредитный портфель в пределах 5% от суммы задолженности, например, по потребительскому кредитованию. По ипотечным кредитам, или кредитам, обеспеченным с твердыми залогами,  ситуация такие оценки доходят до 20%. Хотя, конечно, величина таких дисконтов от номинала портфеля зависит от многих факторов и, в первую очередь, от политики и финансового состояния самого банка.

Банки, как правило, не продают коллекторам ипотечные кредиты и автокредиты – сами занимаются взысканиями, поскольку агентства не готовы идти в суд, искать имущество

Да, профессиональные коллекторы обычно применяют внесудебные методы взыскания, причем данные методы уже можно назвать изощрёнными методами давления, о чем регулярно говорит и показывает наша пресса.   Купив долги за 5-8% от номинала, коллекторы взыскивают во внесудебном порядке до 50%. Так что доходность такого бизнеса весьма высокая. А для взыскания оставшихся  50% долгов  они вынуждены инициировать судебные процедуры, что однозначно гораздо дороже, дольше и не гарантированно будет успешно, поскольку если коллекторов не волнует природа возникновения долга и обстоятельства просрочки, суд выносит решения все же исходя из принципа справедливости и с учетом всех обстоятельств.

Банки также самостоятельно работают с залогами, принадлежащим как  физическим, так и юридическим  лицам. Вообще следует отметить, что юридическая грамотность заемщиков последние годы явно повысилась, есть уже и аналитика, говорящая о том, что заемщики все чаще применяют различные методы уклонения от уплаты долгов, из которых затягивание процесса – самый простой и действенный. Особенно если есть на то основания. А основания складываются сами по себе. Например, когда банки не истребовали у заемщиков необходимую  информацию об имуществе должника. Или, запросив балансы юридических лиц, их получили, но не провели должного финансового анализа, позволяющего оценить насколько  изменилась финансовое состояние заемщика  и является ли это изменение сигналом к началу внесудебной работы, например,  реструктуризации долга и пр. А тем временем акционеры или менеджеры могут довести  компанию до преднамеренного банкротства.  

Впрочем, я сталкивалась с тем, что реструктурировать кредит, особенно в регионах, даже если заемщик добросовестный и попал в сложную ситуацию, почти невозможно.

Таких историй много? Потому что если послушать банкиров, все они регулярно, ежеквартально проверяют корпоративные отчеты и переоценивают залоги.

Сказать насколько много или мало таких ситуаций, наверно нельзя, но они имеют место быть.  Во всяком случае,  мы неоднократно сталкивались с предприятиями, которые уже поставили банк перед фактом, что у них нет средств на обслуживание кредитов,  и нужно что-то делать. Но вот решения что делать принимаются очень медленно.

А пока банк думает, что делать и принимает решение – есть время на создание параллельного бизнеса, переоформление нематериальных активов (например, товарных знаков, под которыми выпускается продукция), и пр. А если договориться с банком об «отступных» не получается  - можно уйти в долгосрочный судебный процесс по взысканию задолженности, который может длиться до 5 лет.

Один из банкиров недавно рассказывал, что законодательство у нас так устроено, что, даже увидев, как предприятие готовится к банкротству, банк не может в суде добиться решения о взыскании, пока платятся проценты. 

В такой ситуации в суд действительно идти рано. Но нужно начинать работать с заемщиком во внесудебном порядке, и пытаться договариваться, предлагать решения, варианты выхода из ситуаций. Решений ведь никто не хочет предлагать нынче, а они есть – и болезненные, и менее болезненные для бизнеса, для акционеров, для банка. Задача банка в данной ситуации -  договориться с владельцем бизнеса совместно решать уже возникшие или только возникающие проблемы.   Была бы добрая воля , и решение будет найдено.

Сейчас банки пытаются в случае с корпоративными заемщиками выдавать кредиты под действующий бизнес, который генерирует устойчивый денежный поток, и имеющий к тому же активы для залога Арендный бизнес – офисы, торговые центры, склады. В случае наступления сложностей с обслуживание м или возвратом кредитов, такой актив можно продать с торгов, а бизнес реструктурировать.

Я много раз слышала на разных конференциях от банкиров: нам такие сложности не нужны, мы от таких заемщиков, как правило, отказываемся или берем в залог только то, что сразу продается.

Это лукавство. В банках есть различные  стратегии кредитования. Но в основном банки «всеядны». Нередко существуют неформальные отношения между клиентом и банком, который достаточно лоялен, в чем-то верит клиенту, где-то закрывает глаза.  Экономика стагнирует, многие  отрасли идут на спад, но живые бизнесы есть и за них банки сражаются.

А причина возникновения  сложных ситуаций  кроется не в излишней лояльности в начале пути, а в том,  что по дороге уже не учитываются ни экономические реалии, ни качество менеджмента, ни многие другие факторы. Фактически, все это банками уже никак не отслеживается. Вот мы и имеем то, что имеем – их просто ставят перед фактом.

Есть примеры, когда нас привлекают к работе с такими проблемными заемщиками. Мы проводим юридический и финансовый Due Diligence, разрабатываем комплексный план оздоровления предприятия,     а потом  по согласованию с банком начинается работа по реализации данного бизнес-плана и  оздоровлению предприятия.

Это не самый популярный путь, как правило банк действительно хочет получить хотя бы что-то, но сейчас. Но такой подход может привести к тому, что банк не получит ничего, если размер финансовой дыры не покрывается никакими активами – как материальными, так и нематериальными.

Внешнее управление и реструктуризация иногда позволяют отделить здоровую часть бизнеса, продать ее, это приносит  финансовые результаты. На такие переупакованные активы всегда есть спрос.

Насколько часто вы сталкиваетесь с тактикой затягивания процессов в судах?

В 70-80% случаев. Если мы говорим о корпоративном секторе. В основном заемщики всегда оспаривают оценки, заказанные банком. Делаются вторичные оценки со стороны кредитора, оценки со стороны заемщика, потом еще возможна судебная экспертиза, повторная, дополнительная дополнительная судебные экспертизы.  Бывают и такие случаи.

У судов есть нормированные сроки рассмотрения дел, но они зачастую не соблюдаются.

Вы выступаете в суде и как оценщик, и как эксперт по оценке. В чем разница?

 «Оценщик» и «судебный эксперт» - это две совершенно разные профессии даже с точки зрения профессиональных стандартов.

С точи зрения содержательной,т.е. определения стоимости актива,  абсолютно различны процессуальные моменты – начиная от поведения оценщика и эксперта, взаимодействия с заказчиком, порядок получения. Изучения документов,Ж осмотра объектов оценки / экспертизы.

Колоссальная методическая разница с точки зрения и возможности применения методов и подходов к определению стоимости, и выработки конечного результата оценки, и оформления результата  оценки / экспертизы.

Оценщики в большинстве случаев этого  не  знают. Я много раз сталкивалась с тем, что с трибун и на конференциях люди, ни одного дня не работавшие в системе судебной экспертизы ни Минюста, ни МВД (где давно все придумано до нас, как говорили классики), с вещают о том, как нужно выполнять  и оформлять судебную экспертизу. Причем рассказывают неправильно.

Существует сертификация негосударственных судебных экспертов по различным специальностям, в том числе включающим вопросы определения стоимости.  В рамках сертификации эксперты проходят  курс подготовки по специальностям криминалистика, основы судебной экспертизы, разрешаются все непонятные и спорные вопросы методического и процессуального характера

Мы, например, аккредитованы как компания  в качестве судебно-экспертной финансово-экономической лаборатории.

Как действуют судьи в подобных случаях?

По-разному. Например, три месяца назад состоялся судебный процесс, где и банк, и заемщик представили свои оценки. Они существенно отличались – 6 и 8 млн долларов за объект оценки, соответственно. Судья  вынес решение, подсчитав среднюю величину из двух оценок.   Насколько я знаю, стороны решением остались согласны.

Насколько сейчас распространена практика судебной экспертизы?

Очень распространена. Наши государственные судебно- экспертные учреждения  очень перегружены. При обращении суда порой  отказыаются от производства экспертизы объясняя это загруженностью эксперта, или пишут, что готовы приступить к производству экспертизы через 3-4 месяца. Собственно, это одна из причин такого бурного развития негосударственной судебной экспертизы.

 

С какими сложностями вы сталкиваетесь при проведении экспертиз по делам о взыскании банковской задолженности?

Я и мои коллеги сталкиваемся с тем, что в 80% дел для подготовки заключения эксперта  недостаточно документов. Недавно был показательный случай: банк пытался наложить взыскание на имущество VIP-клиента - известного лица, естественно, не привлекая к этой работе коллекторов. Мы столкнулись с полным отсутствием у заемщика документов на его собственность. Банк их имеет в наличии по тем активам, по которым проходила ранее  оценка, а что случилось с активами через 3 года после выдачи кредита –неизвестно. а заемщик говорит об утере или повреждении документов в результате пожара, и в суд их не предоставляет.

Получается странная ситуация, я, как  оценщик, могу определить стоимость, например, особняка, при наличии минимального набора документов  Но в качестве судебного эксперта я вынуждена  писать в заключении НПВ – «не представляется возможным ответить на вопрос суда» по причине отсутствия документов, . А это значит, что судье придется самостоятельно принимать решение о том, сколько стоит этот актив.  

В некоторых случаях я могу в порядке экспертной инициативы сама поставить себе вопрос, фактически переформулировав его так, чтобы дать судье все же возможность принять обоснованное решение. 

Первое обвинение, которое выдвигает сторона, не согласная с заключением судебного эксперта, это некомпетентность эксперта, второе – это ангажированность противоположной стороной процесса, и уж если ничего не помогает – обвинение по статье «дача заведомо ложного заключения».  Некоторые идут дальше и даже пытаются мстить, например, пишут заявление  в милицию о возбуждении уголовного дела по ст. 307 УК. Проводится проверка в порядке 144-145 статьи УК на предмет наличия состава преступления, выносится решение в отказе в возбуждении уголовного дела. Поэтому эксперты, работая в режиме фактически постоянного давления или наблюдения, очень осторожны и консервативны и в подходах, и к выводах.

Как я понимаю, судебного эксперта как правило назначают для оценки залогов юридических лиц. 

Да, это связано с тем, что при стоимость услуг судебного эксперта недешевая, поэтому при небольших суммах иска, до 1 млн.рублей, это является существенным удорожанием.   Поэтому по процессам в судах общей юрисдикции дел немного.

Судебная экспертиза дороже, чем услуги оценщика по определению, поскольку у эксперта совершенно другой уровень ответственности. Никакие оценочные фонды, страховые возмещения  или СРО не спасут эксперта в случае ошибки от Уголовного кодекса. К сожалению,  судьи в 80% случаях выбирают тех экспертов, которые предлагают наименьшую стоимость. Так сложилась практика. Впрочем, и в оценке залогов стоимость услуг оценщиков настолько снизилась в среднем по рынку, что в некоторых случаях выполнить ее квалифицированно не представляется возможным. Недавно прошел тендер, где на оценку 60 земельных участков в регионе в порнядке оспаривания кадастровой стоимости была подана заявка на 300 тыс. рублей с учетом стоимости экспертизы в оценочном СРО, в то время как остальные претенденты оценили работу примерно одинаково – в несколько раз больше. Если заказчик вынесет решение и получит оценку за эту сумму, оценочной компании придется выполнять эту работу силами студентов дневного отделения местного Вуза, Ждем результатов тендера.

Вообще, профессиональных судебных экспертов знают и судьи, и адвокаты. Иногда обращаются представители сторон или адвокаты, итогда непосредственно приходят обращения из судовс предложением выполнить судебную экспертизу, мы, порой, не знаем даже, что это за процесс.   В отношении корпоративных споров, например,  : мы либо очень часто занимаемся установлением первоначальной цены актива для продажи в рамках конкурсного производства, либо установление рыночной стоимости имущества, на которое обращается взыскание.

Что касается физлиц, если речь идет о залоге – квартире в Москве, экспертизы также проводятся, у нас в месяц по несколько таких дел. Если в качестве залога «бюджетный» автомобиль – ищут более дешевый путь.

Давно вы занимаетесь судебной экспертизой?

Я начинала свой трудовой путь в качестве государственного судебного эксперта в 1993 году, и фактически всю жизнь возвращаюсь к этой теме. Сейчас, поскольку этот вопрос очень актуальный и востребованный,  в компании мы перестроили свою работу, организовали судебно-экспертную лабораторию в 2011 году,  сертифицировались в качестве негосударственных судебных экспертов и и работаем уже с учетом новых требований и планируемых изменений законодательства в области судебно-экспертной деятельности   

Обычная же оценка активов как моноуслуга, уже ушла в прошлое. Клиентам сегодня  нужны варианты решений стоящих перед ними задач или проблем., что возможно только рассматривая проблему комплексно – оценщик, юрист, бухгалтер, экономист, аналитик, инженер, банкир и т.д. 

Вы сталкиваетесь со случаями заведомо недобросовестной оценки или экспертизы? Как часто они встречаются?

Встречаются. Уже есть случаи, когда оценщиков заключили под стражу по обвинению в заниженной стоимости. Это известные факты в отношении оценщиков кировского БТИ, Группы компаний «Аверс» и др.  

Но ксожалению,  последнее время оценщиков все чаще стали использовать как инструмент для решения собственных проблем, например открыть сделку назад и вернуть актив первоначальному владельцу  

Я знаю случай, когда оценщик оценил старое развалившееся общежитие в Московской области. Его купили, а потом новые владельцы решили открутить сделку назад, и начали с того, что обвинили оценщика в сговоре с продавцом, что, якобы, оценщик занизил стоимость  объекта. Написали заявление в милицию, и оспорили отчет  в СРО. СРО, не разобравшись, вынесло предписание дисциплинарного комитета и оштрафовало оценщика на 20 000 рублей.

В результате выяснилось, что оказывается новому владельцу  общежития администрация отказала в  переоформлении  земельного участка, почему он и решил избавиться от объекта.  Разобравшись в фактах оказалось, что с учетом отказа в переоформлении земли, оценщик не занизил стоимость актива, а завысил его, т.к. с учетом изъятия участка администрацией под градостроительные цели, данный объект вообще практически ничего не стоил.

И только в милиции, когда проводили проверку в порядке 144-145 ст.УК на предмет наличия  состава преступления, выяснили, что новые владельцы общежития при написании всех этих заявлений ссылались на документы, не относящиеся ни к отчету об оценке, ни даже к объекту оценки, фактически сфабриковав пакет документов против оценщика

Но бывают и вопиющие случаи некомпетентности, которые формируют отношение к профессии оценщика. Мы выступали в качестве специалистов в уголовном процессе, речь шла об оспаривании сделки по приватизации Одного из региональных ФГУП, являющихся владельцем нескольких пионерских лагерей. Была проведена оценка, сделка прошла через аукцион  по стоимости даже выше оценочной. Через год прокуратура наняла оценщика, который оценил стоимость в 10 раз больше. Было возбуждено уголовное дело на бывших руководителей  ФГУП по поводу нанесения ущерба государству при приватизации имущества, они были заключены под стражу.

Адвокаты обвиняемых выполнили несколько оценок, две судебные экспертизы. Когда я  приехала на осмотр этих пионерлагерей я была шокирована, увидев, что среди развали и груд кирпича, оставшихся  от жилых корпусов, уже выросли деревья. И это не могли не заметить оценщики, нанятые прокуратурой.  О каких доходах от эксплуатации этих обхектов может идти речь? А ведь именно доходный подход был положен в основу их оценки.  Больше всего огорчает то, что отчет этот был подписан членом экспертного совета одного из крупнейших  оценочных СРО.

В результате,  мы подтвердили стоимость, по которой состоялась приватизация. Прошло 4 года, но уголовное дело до сих пор еще не закрыто.

К сожалению, вынуждена констатировать, что оценочных СРО становится  больше,  но действительно работой и методической, и законодательной, и общественной, защитой профессии, занимаются менее половины.

 Некоторые СРО   не оказывают ни методической помощи, ни консультативной работы, а только собирают с участников деньги за членство.   По этой причине я сама недавно сменила СРО.

Зато вопрос оценки залогов волнует ЦБ. Они собирались запускать кампанию по переоценке залогов с привлечением независимых оценщиков.

Уже запустили, но без независимых оценщиков – они набрали собственных в штат. По какому принципу их отбирали, кто они – мы не знаем. Известно лишь, что им планировали поставить задачу разработки единых критериев оценки непрофильных активов, которые впоследствии обретут форму нормативного документа.

Набирать оценщиков в штат Центробанка – это нормально?

В Германии к отчету профессионального оценщика относятся как к документу нотариуса. Определил оценщик стоимость и все, никто не спорит. Но там и оценка фактически выполняется по принципу калькуляции  Выбирается земля, округ, по каждой земле рассчитаны базовые ставки, есть возможность и номированы применение повышающих и повышающих коэффициентовВсе формализовано, открыто и доступно. Оценщики в России вынуждены работать в режиме информационного вакуума и закрытости информации, например, о реальных сделках, отсутствия статистических данных и даже возможности их приобретения,  В результате, очень много субъективизма,  допущений, предпосылок, ограничений  оценки, ограничений использования результата оценки и пр. 

И как результат – большой разброс промежуточных результатов, так называемого интервала, иногда до  50%, и, как следствие, возможность оспорить оценку. И не всегда оценщик виноват.

 Мы с этим многократно сталкивались: торговый план для арендаторов, ставки аренды на 1 этаже  - 1 тыс долларов за квадратный метр, на 4 этаже – 300 долларов. А оценщик берет «среднюю температуру по больнице», не имея возможности получить данные планы, или имея доступ к средним ставкам, или наоборот, минимальным ставкам в рекламе аналогичных торговых центров. Естественно, расчеты плывут.

Наша компания, например, исторически, много работает с предприятиями пищевой промышленности, можно сказать. уже есть отраслевая специализация. Поэтому, понимая технологический процесс, поставщиках сырья, рынках сбыта, ценах на продукцию, можно более точно и обоснованно  определить стоимость залога – неважно, идет ли речь о судебном или досудебном порядке разрешения спора.

А банки набрали много залогов в виде специализированных активов, имущества, стоимость которых невозможно определить по аналогам на рынке. Нужны отраслевые познания, . «всеядный» оценщик с такой оценкой не справится. Стандартные методы оценки не всегда работают.

Но самые большие сложности возникают в случаях оценки на старую дату. Многие отказываются от экспертизы даже дел 2012 года, не говоря о более ранних, поскольку сложно найти архивы и цифры того времени. Мы для себя собираем данные по коммерческой и производственной недвижимости, еЕсть архивы по сделкам  коммерческими объектами.  

Сейчас мы дошли до ситуации, когда пора восстанавливать уровень доверия к профессии оценщика.

АСВ уверяет, что во всех банках-банкротах одна картина: серьезно завышена стоимость залогов. Вы это видите в своей практике?

Недавно у нас была работа по оценке регионального портфеля одного из банков. Выяснили, что налицо серьезное искажение стоимости активов: в среднем рыночная стоимость, определенная нами, отличалась от той, по которой активы были заложены, от 30 до 50%. А некоторые были завышены на 80-90%. И это при том, что разница в датах оценки нашей и других оценщиков, составляет менее 6-ти месяцев.

Впрочем, ситуация так быстро меняется, что иногда действительно риски просчитать невозможно. Те банки, которые держат в залоге объекты коммерческой недвижимости, сейчас сильно рискуют. С этого года изменились принципы налогообложения коммерческой недвижимости, теперь налоги будут рассчитыаться исходя их   кадастровой стоимости недвижимости  Перед новым годом по этой причине на рынке встали все сделки с коммерческой недвижимостью. Уже запущены механизмы оспаривания кадастровой стоимости – в том числе в судебном порядке, через судебную экспертизу.  


Автор: Ирина Вишневская, партнер Berkshire Advisory Group
Дата публикации: 1 апреля 2014
Источник: Журнал "Банковское обозрение", №4, апрель 2014г.